Неточные совпадения
Постепенно начиналась скептическая критика «значения личности в процессе
творчества истории», — критика, которая через десятки лет уступила место неумеренному восторгу пред
новым героем, «белокурой бестией» Фридриха Ницше. Люди быстро умнели и, соглашаясь с Спенсером, что «из свинцовых инстинктов не выработаешь золотого поведения», сосредоточивали силы и таланты свои на «самопознании», на вопросах индивидуального бытия. Быстро подвигались к приятию лозунга «наше время — не время широких задач».
—
Новое течение в литературе нашей — весьма показательно. Говорят, среди этих символистов, декадентов есть талантливые люди. Литературный декаданс указывал бы на преждевременное вырождение класса, но я думаю, что у нас декадентство явление подражательное, юнцы наши подражают
творчеству жертв и выразителей психического распада буржуазной Европы. Но, разумеется, когда подрастут — выдумают что-нибудь свое.
Но и тогда в этом высшем состоянии будет борьба, движение, историческое
творчество,
новое перераспределение тел и духов.
Я думаю, что нынешний исторический день совершенно опрокидывает и славянофильские, и западнические платформы и обязывает нас к
творчеству нового самосознания и
новой жизни.
— Да, но глубокий, истинный художник, каких нет теперь: последний могикан!.. напишу только портрет Софьи и покажу ему, а там попробую силы на романе. Я записывал и прежде кое-что: у меня есть отрывки, а теперь примусь серьезно. Это
новый для меня род
творчества; не удастся ли там?
— Боюсь, не выдержу, — говорил он в ответ, — воображение опять запросит идеалов, а нервы
новых ощущений, и скука съест меня заживо! Какие цели у художника?
Творчество — вот его жизнь!.. Прощайте! скоро уеду, — заканчивал он обыкновенно свою речь, и еще больше печалил обеих, и сам чувствовал горе, а за горем грядущую пустоту и скуку.
Религиозные догматы ищут все
новых воплощений в философском
творчестве.
Отсюда эти толки о неподвижности церковной жизни, а равно и надуманно программные, но религиозно бессильные призывы к «
новому литургическому
творчеству».
Но ранее
нового откровения рождается взыскующий его
новый человек, его
творчество есть воля к этому откровению.
При всей утопичности его стремлений, лучше всего обличенной его безвременной смертью, этот замысел, воодушевлявший все его художественное
творчество, не есть простая фантазия, он есть симптом, полный глубокого значения, ибо свидетельствует о появлении
новых зовов, предвестий и предчувствий в современной душе, и прежде всего в русской душе, как наиболее раскрытой будущему и особенно чуткой к знамениям конца.].
На этой почве возможно и
новое сближение искусства с культом, ренессанс религиозного искусства, — не стилизация хотя и виртуозная, но лишенная вдохновения и творчески бессильная, а совершенно свободное и потому до конца искреннее, молитвенно вдохновляемое
творчество, каким было великое религиозное искусство былых эпох.
Вследствие этого и
творчество не может изнемочь, и хотя постоянно упадает, рассыпаясь брызгами, водяной столб, но шлет
новую струю неустанный водомет духа из глубины своих вод.
Одаренность А. Белого была огромная, и в его
творчестве было что-то
новое.
Но перед лицом западных христианских течений эпохи я все же чувствовал себя очень «левым», «модернистом», ставящим перед христианским сознанием
новые проблемы, исповедующим христианство как религию свободы и
творчества, а не авторитета и традиции.
Это не проблема плоти, как у Мережковского, не проблема освящения космоса, как в софиологическом течении, а проблема
творчества, проблема
новой религиозной антропологии.
Вопросы об отношении христианства к
творчеству, к культуре, к общественной жизни требовали
новых постановок и
новых решений.
Новое, завершающее откровение будет откровением
творчества человека.
Моя тема была: возможен ли и как возможен переход от символического
творчества продуктов культуры к реалистическому
творчеству преображенной жизни,
нового неба и
новой земли.
Исторические катастрофы обнаруживают большой динамизм и дают впечатление создания совершенно
новых миров, но совсем не благоприятны для
творчества, как я его понимал и как его предвидел в наступлении
новой творческой религиозной эпохи.
Реалистическое
творчество было бы преображением мира, концом этого мира, возникновением
нового неба и
новой земли.
Повторяю, что под
творчеством я все время понимаю не создание культурных продуктов, а потрясение и подъем всего человеческого существа, направленного к иной, высшей жизни, к
новому бытию.
Вместе с тем я раскрывал трагедию человеческого
творчества, которая заключается в том, что есть несоответствие между творческим замыслом и творческим продуктом; человек творит не
новую жизнь, не
новое бытие, а культурные продукты.
В русской христианской мысли XIX в. — в учении о свободе Хомякова, в учении о Богочеловечестве Вл. Соловьева, во всем
творчестве Достоевского, в его гениальной диалектике о свободе, в замечательной антропологии Несмелова, в вере Н. Федорова в воскрешающую активность человека приоткрывалось что-то
новое о человеке.
То было очень интересное и напряженное время, когда для наиболее культурной части интеллигенции раскрывались
новые миры, когда души освобождались для
творчества духовной культуры.
Нас рано стали возить в театр. Тогда все почти дома в городе были абонированы. В театре зимой сидели в шубах и салопах, дамы в капорах. Впечатления сцены в том, кому суждено быть писателем, — самые трепетные и сложные. Они влекут к тому, что впоследствии развернется перед тобою как бесконечная область
творчества; они обогащают душу мальчика все
новыми и
новыми эмоциями. Для болезненно-нервных детей это вредно; но для более нормальных это — великое бродило развития.
Новое религиозное откровение должно перевести мир в ту космическую эпоху, которая будет не только искуплением греха, но и положительным раскрытием тайны творения, утверждением положительного бытия,
творчеством, не только отрицанием ветхого мира, а уже утверждением мира
нового.
Новое религиозное сознание есть прежде всего освящение
творчества.
Человек ввергся в стихию звериного хаоса и мучительной историей, трудовым развитием, длительным процессом
творчества должен выйти из этого зверино-хаотического состояния, очеловечиться, стать во весь свой рост, освободиться из плена для
нового и окончательного избрания себе бытия в Боге или небытия вне Бога.
Не в отношении христианства к плоти и земле мука
нового и все же христианского религиозного сознания, а в отношении христианства к
творчеству, к творческому вдохновению, к теургии.
Новое религиозное сознание есть прежде всего освящение теургии, благословение
творчества как дела христианского.
Все великие творцы в истории человечества — такие же участники в Божьем деле, в
творчестве нового Космоса, как и святые и подвижники.
Проблема
нового религиозного сознания и есть прежде всего проблема
творчества, проблема теургии.
Новая религиозная душа войдет в Церковь не для отрицания
творчества жизни, а для ее освящения; с ней войдет весь пережитой опыт, все подлинные мирские богатства.
Поэтому в процессе развития неизбежно сочетается консервативность с прогрессивностью, [Н. Федоров сказал бы — отечества с сыновством.] с
творчеством: охраняется отвоеванная в прошлом сфера бытия и продолжается отвоевание
новых сфер бытия, линия раскрытия протягивается дальше.
Отношение к «миру» остается аскетическим навеки, так как Христос заповедал не любить «мира», ни того, что в «мире», но освящается
творчество, как путь к
новому Космосу.
Искупление греха и спасение от зла не есть простой возврат к райскому, первобытному состоянию, это —
творчество нового Космоса.
И именно
новая этика должна положить сострадание одним из краеугольных своих камней наряду со свободой и
творчеством.
Человек свободен в смысле творческого соучастия в деле Божьем, в смысле
творчества добра и в смысле
творчества новых ценностей.
В
творчестве всегда возникает что-то небывшее, абсолютно
новое, т. е. «ничто» делается «что-то».
Творчество есть всегда прирост, прибавление, создание
нового, небывшего в мире.
Отсюда объяснимы и зло и
творчество нового, не бывшего.
Подлинное
творчество обращено не к старому и не к
новому, а к вечному.
Поэтому
новая этика может быть лишь этикой свободы, сострадания и
творчества.
Что-то должно исходить и из человека, и это и есть то, что есть
творчество по преимуществу,
творчество нового и небывшего.
По-новому выдвигает эту проблему Гейдеггер в «Sein und Zeit», но у него время связано с заботой, а не с
творчеством.
Абсолютно
новое в мире возникает лишь через
творчество, т. е. свободу, вкорененную в небытии.
Творчество человека предполагает три элемента — элемент свободы, благодаря которой только и возможно
творчество нового и небывшего, элемент дара и связанного с ним назначения и элемент сотворенного уже мира, в котором и совершается творческий акт и в котором он берет себе материалы.
Платонизм есть философия неблагоприятная для истолкования
творчества, как созидания
нового и небывшего.
Но
новым и вечным является стремление к свободе, состраданию и
творчеству.
Любовь есть
творчество новой жизни.